timatkov

Внезапно наступает такое возраст, когда смотришь на детей тех, кого помнишь еще подростками, и в этих лицах внезапно проступают черты, которые хранятся в самых потаенных уголках памяти, и это узнавание режет сердце сильнее медицинского скальпеля. Будто время сжимается и растягивается в тебе, причиняя невыносимую боль. Как близко оказывается наше прошлое. Мой дед родился в 1909 году, мой сын - в 2000. За один век сменилось всего три поколения. Если посчитать, за тысячу лет всего лишь тридцать человек, их всех можно помнить по именам. Тридцать человек – это салон небольшого автобуса. И все их черты, хранятся в этом лице, все достоинства и пороки хранятся в этом характере.
 
Я никогда не увижу ее в возрасте старше двадцати двух, и не смогу представить ее тридцатилетней или старше, но сегодня, когда ее двадцатилетняя дочь, кладет сигарету на край пепельницы, или сбрасывает прядь со лба, или охватывает плечи руками, я не могу понять - откуда взялись эти жесты,  пластика, взгляд, поворот плеча, сплетение пальцев. Я точно знаю - она помнит свою мать только по фотографиям. Смутным опечаткам любительской «Смены», пыльным слайдам, и рассказам родственников. Но кисти и тонкие запястья рук ее дочери, расскажут мне больше, чем семейный альбом. Вот здесь, между большим и указательным была ссадина от собачьего поводка, которую я трогал языком в холодном подъезде, когда впервые сказал, что люблю ее. Вот здесь, между указательным и средним была длинная царапина от цепи велосипеда – мы удрали поздним вечером в Филевский парк, и там впервые целовались как врослые. Эти руки она вытирала о рваную футболку, когда с моей неловкой помощью стала женщиной. На этот палец ей  надел кольцо ее муж, который уложил ее вместе с собой в кювет на мокрой ленинградке в августе тысяча девятьсот девяносто первого и проклятого года. На эти запястья, сложенные груди, я смотрел, не отрываясь, в огромном зале домодедовского крематория, чтобы не видеть ее лица, искореженного гримом вечнопьяных умельцев из местного морга.
 
У меня сохранились только детские фотографии, где мы вместе с родителями на дачном пикнике. Смазанные, любительские отпечатки начала восьмидесятых, нерезкие изначально, и, к тому же, выцветшие со временем. Мы лопаем печеную картошку на палочках - я дую на горячий клубень, у нее смешно распахнут рот. Мне восемь, ей десять. Мы почти одного роста, в одинаковых зеленых резиновых сапогах. Я почти не помню ее лица, ее запаха. В своих бумажках, вместе со школьными тетрадками, разрисованными с первой страницы до обложки, до сих пор храню двойной тетрадный листок в клеточку со списком ее кассет, написанным ее почерком – Alfaville, A-ha, Black, Billy Idol, Depech Mode, Duran Duran, Modern Talking, Scorpions... Не могу слушать Holiday и Still Loving You.
Выключаю.

Сегодня 26-е, позавчера последние съемки, в этом году все.
Так вот: закупить продуктов, веселительных напитков, сказать всем, что уехал, запереться одному дома и никуда вообще числа до 20-го января не выходить!
Вообще никуда. Даже в магазин. Даже на лестничную клетку, где злые соседи все испортят.
В принципе так, наверное, и получится: следующая рабочая встреча с шеф-редактором 19-го в 11 утра.

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА
К Марку

Сбивают с крыш побитый лед,
А он однажды раз
Проснется, встанет и пройдет
по хрусту этих страз.
И, сам себе не по нутру,
до ближнего ларька
дойдет ненастьем поутру
до первого глотка.
Придет на смену пьяных вех,
глаза заливши сверх,
подумает : «Се человек
уже не человек».
И всё наряднее в глазах
мигают огоньки,
и пожилой киргиз-кайсак
кричит: «Купи носки!»
И всё серее и серей
в подкорке вещество.
И он забыл, что на дворе
сегодня Рождество.
И он не знает, что волхвов
дары берут не вдруг,
что у него у самого
сияет в яслях внук.
А дома ждет его всегда
протухшая вода,
соседей синяя орда.
И никогда – звезда.

Дорогой Алексей Константинович! Все мы, кто Вас знает, говорим Вам - такого замечательного поэта, как Вы, ждёт звезда всегда, не может не ждать.
Берегите себя, дорогой мой, и со всеми праздниками Вас!

Медведев вчера высказался красиво:
«Реплики – это у вас. А у меня уже приговор. Все, что я говорю, в граните отливается». :)
Интересно, что хотел, на самом деле, сказать Медведев? Может, правильное: «Все, что я говорю, в граните высечено!» или «Все, что я говорю, в бронзе отливается!».
Получилось так как получилось. Хотел напугать чиновников, а не вышло.

В первой серии.
Правы те, кто предположил, что на данном фото изображен электрический пастух. Этот странный прицеп представляет из себя мобильную электростанцию на солнечной батарее, от нее питается ограда, через которую пропущен ток. От одной такой электростанции обслуживается пастбище в несколько гектаров.




Вторая загадка демонстрирует шляпу аборигена, сделана из перьев и пуха птиц. В этом головном уборе всегда прохладно.



Очередная загадка - совсем простая. Что на этом фото и для чего используется?

Странно ждать 2-х часов ночи, чтобы сказать "Доброе утро" сначала сотруднику кладбища, а потом сотруднику Городской похоронной службы во Владивостоке. У меня на руках свидетельство о смерти моей бабушки, убитой солдатом 10 декабря 1947. Ей было всего 23. Прошло 62 года небытия и неизвестности, никто не знает, где она похоронена. У меня есть шанс 5 января положить цветы на ее могилу, привести родной земли.

Еще странне в 2:10 получать смс от Сбербанка о перечислении аванса, но приятно.

Пароль на 500px восстановлен. Спасибо, Дима wallas! Я че-то тупил.

О творческих мастерских:

- А молодых талантов макать в говно полезно. Они от такого удобрения растут лучше.

Когда-то, в молодости, Афанасий Иванович служил в компанейцах, был после секунд-майором, но это уже было очень давно, уже прошло, уже сам Афанасий Иванович почти никогда не вспоминал об этом. Афанасий Иванович женился тридцати лет, когда был молодцом и носил шитый камзол; он даже увез довольно ловко Пульхерию Ивановну, которую родственники не хотели отдать за него; но и об этом уже он очень мало помнил, по крайней мере, никогда не говорил.
Все эти давние, необыкновенные происшествия заменились спокойною и уединенною жизнию, теми дремлющими и вместе какими-то гармоническими грезами, которые ощущаете вы, сидя на деревенском балконе, обращенном в сад, когда прекрасный дождь роскошно шумит, хлопая по древесным листьям, стекая журчащими ручьями и наговаривая дрему на ваши члены, а между тем радуга крадется из-за деревьев и в виде полуразрушенного свода светит матовыми семью цветами на небе. Или когда укачивает вас коляска, ныряющая между зелеными кустарниками, а степной перепел гремит и душистая трава вместе с хлебными колосьями и полевыми цветами лезет в дверцы коляски, приятно ударяя вас по рукам и лицу.(с)

Пойти узнать, параноик ли ты: http://uborshizzza.livejournal.com/742567.html